Ero посмертная судьба-
Бессмертие в сердцах потомков.
Не зарастет к нему тропа,
К его негаснущим обломкам.

Здесь тесно-тесно от цветов,
От всех- от всех, к нему идущих,
В ком не смолкает этот зов,
Уже пришедших и грядущих,

Одежды слышавших его
И бесконечно потрясенных,-
Как будто во Христе спасенных
Через вибрации его.

Запретный преступив порог,-
Там, за флажками, как на взлете,
Он сердце факелом зажег
У совести на эшафоте.

Он жил -- не тлел и не играл
В бренчанье струн и песен праздных.
Он наши души обжигал
Неистовым накалом правды.

В предчувствии большой беды,
Непоправимой катастрофы
Он нам, с костра своей души,
Бросал обугленные строфы.

Он нам пел, он страстно звал-
Нас всех! -- на свет из тьмы и смрада,--
Как будто скальп с себя снимал,
Чтобы задобрить духов ада.

Не с фешенебельных эстрад,--
И не с набором песен модных,-
Певец без званий и наград,
Он стал поистине народным.

На грани жизни, на краю,
Гоня коней своих над бездной,
Последний он обрел приют,
Уйдя е земли к орбите звездой.

Здесь только прах, здесь только тлен,
Но он в нас жив не без причины,
Берущий наши души в плен,
Преодолев свою кончину.

Такой душе не умереть, -
Над смертным тлением останков
Ее вечным пламенем гореть
В потемках душ, как сердцу ДАНКО.

Какое-то «достоинство» сказало,
Что оно выше хлеба и земли.
Хлеб промолчал, земля не отвечала,
А годы шли.

И вот пришел тот год с привольным летом,
Серпа просили зрелые хлеба,
И в дымке соловьиного рассвета
Дремали золотые стога.

А тот, кто мнил себя превыше хлеба,
Лежал под холмиком все помнящей земли,
Над ним бездонно голубело небо,
И дни текли.

Всё ищу сокровенного,
Как спасенья ищу.
Через тлен до нетленного
Достучаться хочу,

До истоков творения,
До такой глубины.
Где росой откровения
Орошаются сны,

Где крылами касаются
День и Ночь Бытия,
Где, быть может, качается
Наших судеб ладья.