Где тени -- не зрелище для дальновидных людей.
Опасные мысли, рыдая, выходят наружу,
Опасные мысли, и массу нелепых затей
Подскажут бегущие тени ученому мужу.

Бесплотны они и бездумны, его двойники.
Их темное племя и их обезьянья загадка
Не стоят творенья тоски и строенья строки,
Но, видимо, все же нужны для свершенья порядка.

Уродливый карлик ныряет в резную траву,
Проносится ветер над черную чащею спящей.
И кажется мне: не своею я жизнью живу,
А чьей- то чужою, заемною, не настоящей.

Как узнать, что таится на чистом листе-
Словно мрамор, где лишнее нужно отсечь.
Выверяя тягучую, мерную речь.

То, другое и третье -- едва ли давно
Слов порядок диктуемый нам нарушать,
И, глядясь в колдовское зеркальное дно,
Своевольно строку завершать.

От радуги до темного окна,
От звона нарастающей капели
До осени, в которой я одна -
Ветра и флюгера негромко пели.
Я снова живу, как в печали дня,
Прощаясь солнцем, тянутся к закату
И голоса. Которым нет возврата.

Разве ангел в трубу подул?
Разве мира закат был?
То ли ветра шум, то ли гул
Перекрещивающихся крыл.

Сердце мое, не рыдай.
В новый век спокойно войди.
Смирись, не скорби, не гадай
О том, что ждет впереди.

Судьбу себе не украсть.
Она сама все возьмет.
Здесь лучше смиренье прясть
И слушать горний полет.

От окна до окна
Протянулись следы,
От окна до окна,
От беды до беды.

Два следа -- две свечи,
Два следа -- как струна.
И, стучи -- не стучи,
Не откроют окна.

Отворяется дверь,
Чтоб захлопнуться вновь,
Отворяется дверь,
А на улице кровь.

О счастье человечества
Он много думал и устал.
Пора б ему и отдохнуть,
Как тяжек был пророка путь!

Но он не хочет отдыхать,
Желает заново мечтать.
Читает Библию весь день
И от него отходит тень.

О, беглость чтения и честь,
О, честность и благая весть.
Ветра удачи стали дуть
Туда куда направлен путь.

Он тяжесть жизни позабыл,
Христу спасибо говорил
За то, что он живет пока.
Хранит мыслителя судьба!

Сидел, молился Богу он
И не желал ни свет, ни трон.
Хотел увидеть Рай в душе,
- Недолго жить осталось мне.

Мыслителя я вспомнил,
Он был необычайно стар,
Но свет в душе хранил всегда.
Считал, что жизнь есть красота.