Весенний дождь прошел
Почти не слышно,
Чуть шелестя плащом
По мостовой.
Дрожала только
Тоненькая вишня,
Качая белопенной головой.

И яблони уже в цвету все были,
На тротуар, роняя лепестки.
Весенний дождь прошел,
И стало меньше пыли,
Поменьше грусти и тоски.

Многоголосым хором
Птиц разбужен,
Трамвай на вахту заступал.
И ранняя заря смотрелась
В лужи.
Луч солнца над Коломной
День новый зажигал!

Он был один на этом белом свете
(Вот разве что собаку приютил).
И в праздники и в будни незаметен,
Молчал, работал, потихоньку пил.

Его друзей по свету разметало.
В войну погибли дети и жена.
Одну медаль из светлого металла
За все отчислила страна.

Его вчера больница хоронила.
Никто не плакал, не салютовал,
Одна собака жалобна скулила.
Сосед медаль на рынке продавал.

В Победный День на память
не скупитесь,
В молитве скорбной вспомните его.
Да вот ещё: собаку приютите,
А больше и не надо ничего.

Ero посмертная судьба-
Бессмертие в сердцах потомков.
Не зарастет к нему тропа,
К его негаснущим обломкам.

Здесь тесно-тесно от цветов,
От всех- от всех, к нему идущих,
В ком не смолкает этот зов,
Уже пришедших и грядущих,

Одежды слышавших его
И бесконечно потрясенных,-
Как будто во Христе спасенных
Через вибрации его.

Запретный преступив порог,-
Там, за флажками, как на взлете,
Он сердце факелом зажег
У совести на эшафоте.

Он жил -- не тлел и не играл
В бренчанье струн и песен праздных.
Он наши души обжигал
Неистовым накалом правды.

В предчувствии большой беды,
Непоправимой катастрофы
Он нам, с костра своей души,
Бросал обугленные строфы.

Он нам пел, он страстно звал-
Нас всех! -- на свет из тьмы и смрада,--
Как будто скальп с себя снимал,
Чтобы задобрить духов ада.

Не с фешенебельных эстрад,--
И не с набором песен модных,-
Певец без званий и наград,
Он стал поистине народным.

На грани жизни, на краю,
Гоня коней своих над бездной,
Последний он обрел приют,
Уйдя е земли к орбите звездой.

Здесь только прах, здесь только тлен,
Но он в нас жив не без причины,
Берущий наши души в плен,
Преодолев свою кончину.

Такой душе не умереть, -
Над смертным тлением останков
Ее вечным пламенем гореть
В потемках душ, как сердцу ДАНКО.

Какое-то «достоинство» сказало,
Что оно выше хлеба и земли.
Хлеб промолчал, земля не отвечала,
А годы шли.

И вот пришел тот год с привольным летом,
Серпа просили зрелые хлеба,
И в дымке соловьиного рассвета
Дремали золотые стога.

А тот, кто мнил себя превыше хлеба,
Лежал под холмиком все помнящей земли,
Над ним бездонно голубело небо,
И дни текли.