Дайте мне краски и кисти,
Я нарисую море, или деревья, все в листьях,
Или ржаное поле.
Я нарисую просторы, что занавесили шторы
Комнат вашего дома, где всё до боли знакомо.
Я нарисую небо, где вы летали во сне бы.
Лунный, рассыпчатый полог,
И звёзд метущихся морок.
Это пролог, где начало
Речка души моей брала.

Дым из труб белёсый, наледь на дорожках,
Лес, за детским садом тихо, и сторожка
Спит, уж утро серое, фонари погасли
Малыши играются всей гульбою в яслях.
Кто-то в магазины, кто-то на работу,
Школьники торопятся, подавив зевоту.

Ваш дух, клянусь, он мне напоминает
              Ожившую и властную ладонь.
Как милый взгляд, пока что не ласкает,
                             Но и не гонит он...

Ты словно искра на ветру
Погаснешь в тот же миг.
Мне грустно, тяжко одному,
Душой в траву поник.

Весь мир уныл и чёрно-бел,
И нет других цветов,
Любовью жгучею истлел,
И перестал быть, и перестал быть нов...

Друзья мои! Прекрасен наш союз.
Мы — журналисты и за все в ответе.
Сегодня я сказать не побоюсь,
Что беспокойней нет людей на свете.

Печаль и радость сонмища людей
Через сердца кровавой нитью вьются.
И от того все ярче и сильней
Строкой газетной наши чувства вьются.

Пусть в жизни все идет на перехлест,
А журналист не вправе ошибаться.
Его перо и мненье наперед
Должны всегда на правду лишь равняться

И только тех, кто в сердце жар несет,
Кто не страшась, любой порок осудит,
Народ, как символ, к славе вознесет,
И навсегда оценит и полюбит.

Сплотим ряды, товарищи мои.
Пусть как штыки сверкают наши перья
Чем напряженней будут наши дни,
Тем больше будет к нам доверья.

И в шестьдесят стареть еще нам рано,
Коль сохранить себя в призвании смог:
Привет тебе, живая Панорама
Всех Ступинских терзаний и тревог.

И пусть промчатся чередою годы
И в лету канет много светлых дней.
Мы и тогда наперекор невзгодам
Газете нашей справим юбилей.