Вихри времени кружатся,
Попадёшь — и пропадёшь.
Годы бременем ложатся,
Давят так, что невтерпёж.

Но на то и дан мне разум
И умение творить,
Что бы сбросить тяжесть разом,
Над Землёю воспарить.

Искупаться в свете лунном,
И увидеть, вдалеке,
Как судьба стирает руны,
Что писала на песке...

Мне теперь с моей судьбою —
Не сражаться, а дружить.
И свой мир своей рукою
Нарисую — буду жить!

Свинцовая накипь осеннего неба,
И дождик течёт через край.
А где-то вдали, где ни разу ты не был,
Скрывается маленький рай.

Но дождик замазал, как хитрый проказник,
Таинственный сказочный мир.
Тот, где каждый день превращается в праздник,
И каждая трапеза - в пир.

А мы всё стремимся, во что бы ни стало,
Порвать заколдованный круг.
Но дождик ложится на землю устало,
И снегом становится вдруг.

Это просто родничок, меж камней струится,
Из него на зорьке пьёт алая жар-птца.
Это просто родничок, в нём вода живая,
и Жар-птица, как попьёт, небо улетает…

Этот старенький ковёр — самолёт чудесный,
И летать умеет он в выси поднебесной.
Надо только не сробеть, над Землёй взлетая,
И уверенно сидеть, ноги свесив с края.

Этот простенький цветок — Цветик-Семицветик.
А заветные слова знают даже дети,
Каждый скажет «Ты лети..», лепесток срывая,
Лепесточков только семь, вот беда какая..

Сказка ложь, да в ней намёк — это каждый знает.
Только сердцу всё равно сказки не хватает.
Но за тридевять земель незачем стремиться —
В самого себя поверь — чудо совершится!

Луна купалась в грязной луже,
И отражалась в облаках.
А Ветер думал — он ей нужен,
И оказался в дураках.

Луна вертелась как девчонка,
И, в окруженьи свиты звёзд,
Над Ветром издевалась тонко,
Всю ночь смеясь над ним до слёз...

Для Ветра лунный свет — отрада,
И мир подлунный затихал,
Когда влюблённо серенады
Луне тот Ветер напевал...

Любовь не ведает сомненья,
И, безрассудная к тому ж,
Всегда, любуясь отраженьем,
Не замечает грязных луж.

Пришёл конец той ночи длинной,
Луна исчезла поутру,
А Ветер ждёт её, наивный,
И стынут слёзы на ветру...

Сказка

В хлебном магазине на самой нижней полке жил-был Ситный хлеб. Хорошо ему жилось, вниманием его не обходили, любили - быстро разбирали люди, когда завозили из пекарни. Всем известно, что стол без хлеба - не стол. Покупали его мужчины и женщины, бабушки и дедушки, но особое удовольствие он получал, находясь в детских руках, а все потому, что дети - самые благодарные покупатели. Не успеют до дома дойти, а уж румяную корочку обязательно отломят и съедят по дороге, птичкам покрошат, бездомной дворняге дадут. Вот так Ситничек и жил.

Всё бы хорошо, да наступили такие времена,что завалили магазин разными продуктами. Чипсы и кукурузные хлопья, палочки, да и другой хлеб предпочитать стали - бородинский, особый, отрубной, да со злаками, плюшки-ватрушки, разные сухарики, то "Три сухарика", а то "Сухарики от Емели", то с ветчиной, то с сыром. Одним словом, глаза разбегаются! На Ситничка внимание стали меньше обращать. Погрустнел наш хлебушек, побледнел, закручинился и стал на нижней полке потихонечку черстветь. А пышные торты да пирожные над ним ехидно посмеиваются, да издеваются. Говорят ему: "Кому ты нужен черствый и остуженный, языками хлебными обсужденный!"

И так бы лежать невостребованным Ситному, но однажды вечером пришла в магазин маленькая девочка. Она долго искала по карманам монеты, еще дольше считала, а затем, подав деньги, сказала: "Мне - Ситный каравай, мама просила!" Ситный как услышал про себя, что есть силы подпрыгнул и прямо в руки девочки. Прижала она его, а он-то черствый!